Молчаливый

Главный герой фильма Грейси! 2009 описывается как семейная трагедия, где на первый план выходит Мэделайн Матесон и ее супруг Майкл. Итак, в течение многих лет Мэделайн и Майкл пытаются завести ребенка, но, увы, все попытки неизменно оказываются безуспешными. Ну и вот, наконец появляется долгожданный результат, беременность действительно наступает, причем она развивается так, как будто судьба решила смягчиться. Далее, Мэделайн удается выносить плод семь с половиной месяцев, то есть ситуация уже близка к финальной точке, к которой так стремились оба. Так вот, вскоре после этого происходит ужасный несчастный случай, после которого жизнь Майкла обрывается, как будто в деле поставили окончательную резолюцию. С тем же фатальным исходом гибнет и нерожденный еще младенец, и это, ну конечно, ломает весь жизненный уклад. Вроде бы, ожидаемым шагом было бы смирение, но Мэделайн выбирает другое, более болезненное, решение. Вот, она все равно решает рожать, даже если плод уже считается мертвым, так что формально беременность превращается в процедуру утраты. Спустя две недели Мэделайн получает свое мертвое дитя, и этот момент показан без лишних смягчений. И так, именно с этой паузы начинается самое страшное, потому что дальше события начинают выходить за рамки привычной логики. Ребенок, так или иначе, не оказывается полностью мертвым, и мать возвращает его к жизни, причем с усилием, которое в меморандуме назвать просто отчаянным было бы слишком кратко. Далее, Мэделайн нарекает девочку Грейс, что в переводе с английского трактуется как Изящество. Так вот, Мэделайн забирает дитя к себе в дом, и пространство семейного очага быстро меняет характер, становясь скорее сценой для испытаний. Но вскоре младенцу становится хуже, и ухудшение идет серией тревожных симптомов. В частности, начинают выпадать волосы, так вот, кожа съеживается, и внешние изменения оказываются пугающе прогрессирующими. Тут Мэделайн не доверяет традиционной медицине, и это решение, будто зафиксированное в служебной записке, определяет дальнейший курс действий. Ну и потому она вновь кормит ребенка грудью, надеясь, что материнское тепло исправит ситуацию. Однако, параллельно, сама Мэделайн неожиданно падает в обморок, что выглядит как некий сигнал о несоответствии выбранного пути. Тогда мать понимает, что Грейс голодна, но вот сам механизм кормления уже не совпадает с обычным. Так вот, выясняется, что Грейс не пьет молоко, и это уточнение становится центральным в развитии конфликта. Вместо этого ребенку нужна будет кровь, и формулировка здесь намеренно сухая, хотя по смыслу она крайне жесткая. И вот тут Мэделайн должна решить, способна ли она в прямом смысле убить человека, чтобы прокормить своего ребенка. Ну и потому вопрос ставится не как абстрактная этика, а как немедленная практическая дилемма в комнате, где плачет младенец. Кроме того, в фильме накапливается ощущение, что каждый выбор Мэделайн оставляет след, который трудно скрыть даже от самой себя. Итак, семейная история постепенно приобретает оттенок запретной необходимости, когда любовь оборачивается насилием, пусть даже с трагической мотивацией. Так вот, на уровне интонации фильм держит читателя на грани, где надежда и ужас идут почти рядом. Наконец, структура событий подводит к кульминации, где понятие матери и ребенка перестает быть однозначным и становится испытанием на границу человеческого. Так вот, несмотря на сверхъестественный элемент, смысл остается сосредоточенным на выборе и цене за него. Вот почему Грейси! 2009 воспринимается как история о материнском решении, доведенном до предела, и о том, что пределы иногда диктуются не обстоятельствами, а самим телом и голодом. И в конце это действительно коммюнике эмоций, где формально говорится о ребенке, но по сути речь о том, что человеку приходится делать, когда доброта больше не работает прежним способом. В итоге Мэделайн оказывается перед вопросом, который не допускает корректных ответов, только факты и ответственность. И так, фильм постепенно убеждает: даже если младенец возвращен, спасение может потребовать жертв, и именно это становится самым тяжелым смысловым итогом. « Грейси! » завершается ощущением, что милосердие и жестокость в одном доме могут разделять одно и то же молчание.